Проект · 2020–2024

Лесоповал

Творческо-исследовательский проект о судьбах девушек военных и послевоенных лет.

Мне пятнадцать в марте исполнилось, дак я уже всю зиму в лесу робила. Лошадь, сани, подсанки. А такой лес, мороз-от был! А по двенадцать человек в квартире, вот нас двенадцать. Лошадь запрягаешь — зелено, морозы раньше были, у тебя уже всё холстеет, вмиг застыло.

Валентина Фёдоровна, 1929 г. р. Село Синегорье, Нагорский район, Кировская область. Запись Я. Ю. Соловьёвой и М. Ерохиной, 2010. Диалектное написание сохранено.

Зелёный тканый кардиган, льняная коса тянется по полу

Что это

Ядро проекта — свидетельства женщин, записанные мной в 2010 году в Кировской области. Тем летом я записывала о лютой зиме в лесу, о пайке хлеба в 600 граммов, которую не ели, а несли голодавшим в деревне домашним, о нехватке тёплой одежды, бытовых и хозяйственных бедах 13–16-летних девушек. И о том, как в одной деревне сгинули на лесоповале все будущие невесты, а весной, когда размыло кладбищенский берег, из-под земли показались девичьи косы.

В коллекцию входят кардиганы-половики, юбки, пояс-баска, льняные косы, нагрудные таблички и набивные рубахи. К проекту относится и звуковой перформанс «Лес».

Сама полевая запись, разбор лесной мифологии и разговор о неверии вынесены в разбор.

Годы: 2020–2024
Материал: Более 30 кг ношеной одежды категории «ветошь», льняная основа, домотканое полотно, часть полотен окрашена вручную
Техники: Ручное ткачество, ручная набойка, вышивка красной нитью, грубая ручная строчка
Источник образа: «Костюм для лесозаготовок», Петрозаводск; полевые записи 2010 года, село Синегорье
Материал предоставлен: Фонд «Второе дыхание»

«Костюм для лесозаготовок»

Дело было в 2013 году, мы делали проект с острова Кижи и на обратном пути попали на кураторскую экскурсию. Пока коллеги любовались венцами, поднизями и прочими жемчугами, я пошла бродить по залам в поисках того, что мне откликнется. Издалека приметила «симпатичный жакетик». Помню это первое впечатление, немного легкомысленное, дескать, «стильненько», которое у таблички сменилось оторопью: «Костюм для лесозаготовок».

То есть вот в таком «костюмчике» наши бабушки валили лес, мёрзли, теряли красоту и здоровье, надрывались, умирали. В голове всплывали подробности, голоса, даты.

Засел он в памяти крепко, однако боялась подступиться к идее. Эстетика наряда воевала с прагматикой. Не сразу, но я поняла, что нужно их подружить: ткать не копию, не память — ткать про свой опыт современного человека, встретившегося с историями людей.

Музейная витрина: тканые из ветоши кофта, юбки и полотнища на стене — Источник. Тканая из ветоши одежда на выставке «Восемь юбочек надену…», Национальный музей Республики Карелия, Петрозаводск: кофта, юбки, полотнища.

Тканый кардиган и льняные штаны, фигура целиком — Результат. Та же техника — но вещь, которую носят сегодня.

Пояс-баска

Пояс-баска-ожерелье. Это не столько декор, сколько возможность выразить символы и образы, которыми так богата «лесная» культура Русского Севера.

То ли половина юбки, то ли фартук, дошедший до последней стадии ветхости. Эта ветхость говорит не о бедности, а о беде, о тех людях, что не могут сами взять и выйти из леса.

Босые ноги на корне дерева, край юбки с лоскутной бахромой, льняная коса свисает рядом — Ветхость доведена до предела: лоскуты свисают отдельными лентами, из-под них видно некрашеное исподнее.

Деталь: рука, льняная коса и лоскутная бахрома пояса крупным планом — Каждая лента — отдельный лоскут, закреплённый на тканой основе. «Всё платье было изодрано на ленточки, все ленточки были завязаны».

Косы

Стать лесом, врасти в землю, бежать, когда твои собственные косы, твои корни опутали ноги?

Связывание, скручивание, навивание, снование нитей, заплетание косы — бесконечные повторения одних и тех же движений, туда-сюда и вокруг своей оси. Нить как основа всего, что будет потом; нить — то, что свяжет прошлое и будущее, вещь и историю.

Чёрно-белый кадр: фигура идёт босиком, льняная коса обвивает щиколотки и тянется вверх через плечо

Цвет

Не хотелось копировать оригинал и не хотелось использовать любые случайные цвета, как в половиках, — и я начала искать картины советских художников, посвящённые лесосплаву и лесозаготовкам.

Я ожидала скорее чёрный, зелёный, коричневый, а окунулась в синий, алый и сиреневый: зимний лес, ночной лес, женские платочки, летние рассветы, ритмы волн, багров и плотов.

Если с синим ещё как-то получалось обходиться имеющимися материалами, то с розовато-алыми пришлось взяться за краски и устраивать рассветы и закаты собственноручно. Так что кардиганы не только сотканы, но и частично окрашены вручную.

Отдельно я добивалась оттенка старой домотканой пестряди — бледного красно-розово-коричневого, который получается из красного от многократных стирок и солнечного света.

Юбка-половик в сине-розово-сиреневой гамме, из-под неё видны белые подштанники — Юбка-половик. Из-под неё видны подштанники: женщины носили в лес мужские штаны под юбкой.

Материал

На создание первой части коллекции ушло более 30 килограммов одежды.

Когда я задумывала кардиган-половик, то видела его как максимально личную одежду, которая несёт историю носившего её человека. Но запасов друзей хватило на пять кардиганов и одну юбку, а потом не хватило бирюзового цвета, и красить было нечего.

Значительная часть материала предоставлена фондом «Второе дыхание»: за один раз я унесла оттуда 24 килограмма. Фонд собирает старые вещи и перераспределяет их — помощь нуждающимся, помощь другим фондам, переработка. Я отбирала вещи категории «ветошь», то есть отправленные на вторсырьё.

Ткань

От половика в кардигане-половике только название, полотняное переплетение и текстиль в утке.

Уток: опытным путём я пришла к оптимальной ширине текстильной полосы и списку подходящих составов. Это преимущественно натуральные хлопковые и смесовые тонкие ткани, которые стали ещё мягче в результате носки.

Основа из натурального льна тоже вносит вклад в текстуру. После того как снятую со станка ткань я стираю и умягчаю особым образом, она приобретает не только пластичность, но и характерную рыхлую фактуру за счёт усадки льна.

Юбка-половик со спины крупно: шов, полосы утка — Полотняное переплетение, текстиль в утке, льняная основа. Видно, как сшиты полотнища.

Детали

Руки застёгивают костяные пуговицы — Винтажные костяные и роговые пуговицы, толстые хлопковые нитки для грубой ручной строчки. Такую строчку часто можно встретить на традиционной рабочей одежде.

Манжета и край полотна зелёного кардигана — Манжета, подгиб, край полотна. Льняная коса в руке.

Синий тканый кардиган, фигура на расстеленном полотне — Синий кардиган на расстеленном полотне.

Таблички

Как-то в экспедиции на Кенозерье я долго рассматривала двери часовни, которая в советское время служила хозяйственным помещением: на косяках и на самом полотне сохранились узоры из дат и фамилий, непонятных цифр, выцарапанных, написанных, вырезанных давно ушедшими людьми. Как мне потом рассказали, так вели что-то вроде графика работы, а при создании национального парка решили не стирать эти приметы истории.

Для меня они выглядели не менее таинственными, чем петроглифы или пещерная живопись, и точно так же будили фантазию. Поскольку интернет там ловил только с колокольни, я изучила все надписи от и до.

Работая над «Лесоповалом», я поняла, что мне требуются какие-то артефакты, чтобы выразить личные переживания, немного декоративной ряби поверх тканого. Так и родились эти деревяшки: вслед за короедами я наношу на них даты, имена и знаки.

Побелённый дверной косяк с надписями простым карандашом: имя, отчество и строка о работе бригадиром — Источник. Дверь часовни в Кенозерье: имя и отчество, год рождения, строка «Работал бригадиром с 10/IV 50 году». При создании национального парка надписи решили не стирать.

Четыре обломка дерева с датами 1927, 1928 и крестами, вышитыми красной нитью через просверленные отверстия — Результат. Даты и кресты вышиты красной нитью сквозь просверленные отверстия. Крест, как и коса, — из лесной мифологии: одежда, хлеб и крест принадлежат миру людей и оберегают от нечистой силы.

Перформанс «Лес»

Мы хотели сделать маленький спектакль, не музыку, а воронку звуков, которая затянет зрителя в прошлое.

На фоне обертоновых дудок и традиционных одноствольных флейт слышны скрипы, хруст снега, голоса. Приносит ветром звон свадебного поезда и весёлого гулянья — то ли из грёз будущих невест, то ли из прошлого; каркают вороны, и чей-то скрипучий голос напевает подблюдное гадание: «По погосту хожу, полотенце стелю…»

Звук собран вместе с Марией Ерохиной, которая умеет звучать и извлекать звуки из окружающих предметов. Для перформансов имена бабушек вышивались на тряпицах — обычай, напоминающий памятные ленточки на деревьях и обетные часовни на Русском Севере.

Надоели мне бараки, Надоели коечки. Ещё пуще надоели Лесозаготовочки.

Мы с подруженькой работали На Северной Двине. Ничего не присчиталось, Ни подруженьке, ни мне.

Показ на «Пряха-фесте»

Любой показ — хороший вызов, проверка коллекции на целостность, на наличие ритмов и смысла. Я по театральной привычке всегда опираюсь на жест, слово, музыку, выверенность действа.

Суздаль, 17 июня 2023 года, Щурово городище. История «Лесоповала» шла под музыку ансамбля «Репей».

Модели стоят тесным кругом, обняв друг друга, лицами внутрь; льняная коса свисает до земли — Финал показа. Льняная коса спускается до земли, в центре круга — клубок домопряденого льна.

Девушка в тёмном платке несёт клубок льняной пряжи; на груди — деревянные таблички с красными крестами — Таблички надеты как оберег: на груди видны кресты, вышитые красной нитью. Юбка из тканого полотна, поверх — бахрома из разорванных лоскутов.

Модель в длинном тканом пальто, у ворота — пучок разноцветных лоскутных лент — Пальто из тканого полотна поверх некрашеного льна. У ворота — те самые ленточки: «всё платье было изодрано на ленточки, все ленточки были завязаны».

Вереница моделей идёт друг за другом в кардиганах разных цветов поверх белого белья — Гамма коллекции целиком: зелёный, красный, сине-сиреневый — цвета с картин советских художников, писавших лесозаготовки. Белое исподнее одно на всех.

Почему это не «симпатичный жакетик»

Нельзя взять костюм для лесоповала и превратить его в «симпатичный жакетик». Носить кардиган-половик можно как угодно, но для этого вам сначала придётся меня выслушать.

«Лесоповал» — не фильм ужасов. Он про то, что лучше всего описать одной из первых фраз фольклориста, входящего в дом и объясняющего цель прихода: «как жили, как работали, какие праздники праздновали, во что одевались…»

Во многом это документальный проект, а косы, кресты и лесная мифология, с одной стороны, связывают факты с фольклорной традицией, с другой — вызывают у зрителя эмоции, иногда неожиданно болезненные, для которых нет нужного смайлика из набора быстрых реакций.

Благодаря проекту я поняла, что ищу путь дизайна текстиля через фольклорные нарративы, создавая образы в первую очередь из прошедших через меня текстов.

Демонстрируя процесс, я хочу вовлечь зрителя в поиск тех личных историй, что свяжут его с традиционной культурой без штампов и клюквы. Ведь если заблудился, путь к «своему» намного легче начать с маминого городского платья, а не с костромского шишака.

Дальше

Разбор — свидетельства сестёр Фёдоровных, лесной хлеб, таблички, неверие.

Участники

Полевая съёмка: Я. Ю. Соловьёва.
Фотография: Женя Вуль (студийная съёмка, пояс-баска), Екатерина Гайер, Катерина Богданова, Полина Шаронова (показ на «Пряха-фесте»).
Звук и перформанс: Мария Ерохина.
Музыка: ансамбль «Репей».
Модели показа на «Крафт-базаре»: Lukovsky model academy.
Украшения в съёмке: Татьяна Маркелова.
Материал: фонд «Второе дыхание».